Путь Самурая

Посвящается Кире Фрегер, сподобившей меня написать этот пост) 

 
Фестиваль "Берега". Бахыт Кенжеев читает стихи на авторском вечере, посвященном презентации книги "Крепостной остывающих мест". Владивосток, Малый зал филармонии 17 октября 2008 года.

В середине октября во Владивостоке прошел поэтический (и слегка писательский)фестиваль "Берега". Ранее этот ежегодный литературный слет был известен, как "Рубежи". Причина переименования, по словам Александра Колесова (инициатора проекта) в более емком и точном значении названия "Берега". Рубежи разъединяют, а берега соединяют.

Фест "Рубежи" получил известность благодаря постоянному участию в нем крупных литературных китов: Андрея Битова, Льва Аннинского, Юрия Кублановского, Валерия Попова, Сергея Гандлевского и многих других известных литераторов.

В этом году на берега Тихого океана, Японского моря, Амурского залива и бухты Золотой Рог прибыли:
- крупнейший поэт русского зарубежья Бахыт Кенжеев (Монреаль)
- писатель Петр Алешковский, поэт и лит.критик Владимир Губайловский, поэт Ирина Ермакова, критик Евгения Вежлян, поэт, переводчик, литературовед, крупнейший исследователь творчества Бродского Виктор Куллэ, редактор отдела поэзии ж-ла "Новый мир" и научный сотрудник дома-музея К.Чуковского в Переделкино Павел Крючков (Москва)
- поэт Алексей Остудин (Казань)
- поэт Александр Кабанов (Киев)
- поэт Станислав Минаков (Харьков) Кстати, по-совместительству, он - отец Анны Минаковой - замечательного художника, поэта и музыканта).
- поэты Юрий Кабанков, Константин Дмитриенко, Елена Васильева представляли Владивосток.
- поэт и переводчик Александр Белых (Артем).

Странно, но на фестиваль не пригласили Евгения Мамонтова - единственного на сегодня владивостокского писателя, получившего всероссийскую известность. В этом году его книга "Номер знакомого мерзавца" вышла в московском изд-ве "Савонарола" и была обласкана московской критикой, в том числе получила высокую оценку Льва Данилкина в "Афише". Это странно вдвойне, поскольку на презентации 8-го номера "Рубежа" (альманах, выпускаемый организаторами фестиваля) Евг.Мамонтов заявлен в списке постоянных авторов. Впрочем, Женя появился на одном из последних мероприятий фестиваля, но совершенно случайно. Он был весьма удивлен, что это событие прошло мимо него, но как человек скромный и доброжелательный, вопросов организаторам задавать не стал. Он поулыбался, а на встречный вопрос, почему не пришел раньше (реклама фестиваля была в СМИ), ответил, что "газет не читает и тв не смотрит".

В целом фестиваль оказался достаточно интересным и насыщенным. Правда, иногда важные события проходили параллельно, а потому побывать на всех не было никакой возможности. Ну вот из того, что запомнилось.

Одним из самых интересных, на мой взгляд, был проект "Звучащая литература", представленный Павлом Крючковым. Павел, помимо работы в "Новом мире" и музее К.Чуковского занимается удивительным и уникальным делом: он хранит, восстанавливает и колекционирует фонозаписи российских поэтов и писателей, а также делает записи современных литераторов. Для Владивостока он приготовил настоящую "бомбу" - особый "владивостокский" вечер, где звучали голоса Давида Бурлюка (отца русского футуризма, жившего и творившего во Владивостоке в 1919-1920 гг.), самого знаменитого нашего поэта-земляка Ивана Елагина (уроженец Владивостока, сын поэта-футуриста Венедикта Марта, лучший поэт русского зарубежья из послевоенно эмиграции второй волны) и, главное - мы услышали голос Осипа Мандельштама. Причем для Владивостока Павел сделал специальный сюрприз. Накануне приезда, он с коллегами-реставраторами восстановил неизвестную запись Мандельштама и во Владивостоке состоялась ее премьера. Мандельштам впервые читал для нас и только для нас:

"Когда в теплой ночи замирает
Лихорадочный форум Москвы..."

Павел также представил редкие живые записи Гумилева, Ахматовой и недавно обнаруженную фонограмму Ходасевича. Все это было удивительно и волшебно.

Кроме всего прочего, выступления поэтов и одного писателя (П.Алешковский) прошли в Синем зале музея им. Арсеньева, галерее "Порт Мэй", магазинах "Книжный червь" и "Книжный рай". Лично для меня открытием на фестивале стал поэт Владимир Губайловский. Впервые услышанные его стихи зацепили сразу, всерьез и надолго. Очарованный, я ходил за ним открыв рот и в результате, он подарил мне свою свежеиспеченную книжку "Судьба человека". Теперь читаю и радуюсь.

Были на фестивале курьезы, не омрачившие, впрочем, общего впечатления. Оба скандала, если их можно так назвать, произошли в ДВГУ.

Первый казус случился на Круглом столе "Пути и тенденции в современной российской поэзии", состоявшемся в гуманитарном корпусе ДВГУ. Как мне кажется, слегка виновата в проишедшем ведущая Круглого стола Ирина Вежлян, которая изначально не определила формат обсуждения и регламент выступлений. Ее первой промашкой стал первый же вопрос, когда до начала обсуждения, она обратилась к студентам с просьбой "задавать вопросы". Студенты, впервые увидевшие перед собой людей, имена коих им ничего не говорили, вошли в ступор и, конечно, ничего не спросили. Тогда прозвучало предложение прочитать участникам свои стихи, но оно так и не было реализовано, поскольку неожиданно и совершенно стихийно вдруг возникла дискуссия по поводу того, "что такое современная поэзия и где, собственно, наши Пушкины и Лермонтовы". Как обычно в таких случаях, дискуссия перешла на личности и споры о вкусах. Причем вся дискуссия крутилась вокруг одного имени в русской поэзии, которое одни считали "новым Пушкиным" или хотя бы крупным поэтом, а другие нет. Причем поэт этот родом из Одессы. Зовут его Борис Херсонский.

Короче, из всей дискусси стал ясно одно, что есть такой поэт Борис Херсонский, который сейчас претендует на фигуру №1 в русской поэзии, с чем был категориески не согласен Виктор Кулле и некоторые другие участники спора. В общем впечатление было такое, что московские поэты недоспорили где-то на своих московских кухнях и перенесли весь этот сыр-бор во Владивосток. Жаль, что нам так и не удалось услышать начальников поэтического цеха.

Второй скандал был абсолютно абсурдный, но показательный, да и закончился весело. Произошел он в ВИМО ДВГУ, где должна была состояться встреча поэтов со студентами с чтением стихов. "Должна" - потому что могла и не состояться по причине сугубой принципиальности директора ВИМО. Уж не знаю как зовут эту железную женщину, но, честно говоря, особого желания нет. В тот момент я оказался в центре событий, а потому выступаю, как очевидец.

Встреча в ВИМО должна была состояться в 11.00 утра в предпоследний день фестиваля. Поэты уже изрядно вымотались за неделю литературного марафона, и, для того чтобы снять напряжение перед выступлением, Бахыт Кенжеев и Виктор Куллэ взяли по бутылочке пива ДВ. Мы постояли на улице, недалеко от здания ВИМО, с нами был Губайловский, который не пил, а затем пошли внутрь. Войдя в ВИМО, я был неожиданно остановлен охранником, который грубо перегородил мне дорогу и грозно произнес: "Стоп. Пройдите на улицу и подождите там". Так как я шел первым (типа местный и показываю дорогу), то за мной скучились Кенжеев, Куллэ и Губайловский, изображая немую сцену из Ревизора.
- В чем дело?, - спрашиваю.
- Пройдите на улицу и подождите там. Сейчас выясняют ваши личности.
- Зачем выяснять наши личности, мы и сами можем их прояснить. Я - журналист НН, это - наш гость из Нью-Йорка поэт Бахыт Кенжеев, а это - московские литераторы Кулле и Губайловский.
- Я не знаю, кто вы вообще такие, - вдруг рядом с охранником возникла щуплая женщина с колючими глазами, - но наши студенты донесли (господи, слово-то какое, откуда она его взяла), что вы сейчас на улице пили пиво!
- Во-первых, вот лично я пиво не пил и Владимир Губайловский тоже, а вот эти два замечательных человека, да, употребили по бутылочке пива и что дальше? Они собираются прочесть свои стихи вашим студентам и поверьте, пиво им не только не помешает это сделать, но напротив, поможет. Пушкину, например, помогало.

Что говорила дальше директор ВИМО неинтересно повторять, посколку это был полный набор штампов замотанного в вечной текучке воспитательного процесса педагога: "низкий моральный облик", "какой пример вы показываете студентам" и т.д. и т.п. В результате, была подключена тяжелая артиллерия в лице Колесова, других представителя руководства ДВГУ, лиц из городской администрации и нас все-таки пропустили, изрядно помотав нервы. Поначалу Кенжеев вообще хотел покинуть стены ВИМО и никогда здесь не появляться, но затем, со словами "Сашу жалко" прошел в аудиторию. ("Саша" - это Колесов, который потратил массу сил на проведение фестиваля).

Встреча в ВИМО, на удивление, прошла отлично. Все замечательно читали стихи, а особенно были в удале Куллэ, Кенжеев и Губайловский:) Видимо эмоциональный заряд, полученный в прениях с директором и пиво возымели свое действо)) А Сашу Колесова и правда было жалко, поскольку он перенервничал, и в аудитории, когда представлял Бахыта Кенжеева вдруг напрочь забыл, как того зовут... "А теперь, - сказал Саша, - свои стихи прочитает наш гость из Нью-Йорка, замечательный поэт...(пауза) м-м-м... Бухат Кенжеев". Все рухнули.

"Ну что, Бухат, как дела Бухат?" - это была фраза дня. И вечера. И на следющий день вспоминали и, думаю, еще долго будут вспоминать эту дивную историю.

Так у Бахыта Кенжеева появился еще один псевдоним. Если кто знает, он иногда занимается литературным хулиганством и пишет не очень приличные, но очень смешные стихи под псевдонимом Ремонт Приборов. Теперь, как шутил кто-то из его коллег (кажется острый нав язык Павел крючков), у него появилось еще одно альтерэго - "Бухат Кенжеев". Вообще, надо сказать, что Бахыт Кенжеев, как и все прибывшие с ним литераторы, выпить не дураки, но он никогда не напивался допьяна. Более того, такое ощущение, что Кенжеев никогда не пьянеет. Только глаз у него после определенного количества алкоголя начинает "гореть".

Бахыт, кстати, на все шуточки совершенно не обижался и за время пребывания во Владивостоке показал себя исключительно доброжелательным, обаятельным человеком с удивительным чувством юмора. Он всегда первый готов посмеятся и над другими, и над собой. Их пикировски с Павлом Крючковым можно записывать на диктофон и слушать, как тонкий, порой стилизованный под грубый, но все равно изысканный литературны юмор.

Особенно оживлялся Бахыт, как восточный человек, наверное (он казах по рождению и часто шутит по этому поводу - "я до 3-х лет совершенно не говорил по-русски"), когда рядом оказывались девушки. Тогда он в особом ударе - искры юмора так и сыплются из него, но если он видит, что девушки уделяют внимание не ему, а, скажем, красавцу Павлу Крючкову, он сразу бросается в атаку. "А вы знаете, девушка, - это постоянный козырь Бахыта, - что человек, стоящий рядом с вами (кивок на Павла) - полная бездарность и антисемит?" Павел, привыкший, к подобным эскападам, начинает парировать. Затевается удивительная игра в бисер, но, к сожалению, воспроизвести это я не в состоянии.

Поездка на Русский остров со всей этой литературной тусовкой - отдельная история, но об этом уже писала aquarel_le, да и сил больше нет..)) Давайте лучше смотреть фотки:



Павел Крючков представляет "Звучащую литературу" в Синематеке.




Бахыт Кенжеев и Виктор Куллэ в кофейне Presto на Светланской



Владимир Губайловский, Петр Алешковский и Бахыт Кенжеев сбрасываются на троих у магазина.



Александр Колесов: "А сейчас выступит... Бухат Кенжеев!"